KSANFIK

Сегодня ехал с профессором Мердоком из Глазго в машине, и у меня крутился диск Марка Нофлера. Он тоже из Глазго - говорю. - Кто? - спрашивает Джим. - Нофлер. Да? А кто это? - Человек, который поет. А - здорово! Очень красиво. - Это забавно, - говорю, что я человека из Глазго знакомлю с Марком Нофлером.

***

Иногда самое красивое лицо видится некрасивым и уродливым. Достаточно смещения точки зрения - на несколько микрон - на несколько движений, на несколько неуловимых почти гримас. Удивительные превращения. 

***
Бутылка хванчкара подслащивает непогожий весенний день - и вечер на самом исходе весны - становится рубиновым и красочным. 

***

Ионеску: "У меня были в Бухаресте друзья. И вдруг многие из них — это были тридцать второй, тридцать третий, тридцать четвертый, тридцать пятый годы — начали склоняться к фашизму. Сегодня у нас все интеллигенты обязательно левые, «прогрессивные», как они выражаются, потому что такова мода. А тогда модно было принадлежать к правым. Во Франции отчасти происходило то же самое: возьмите Дрие Ла Рошеля, «Королевских молодчиков». Я не люблю социалистические лозунги, как ненавидел в свое время фашистские, и мне кажется, что у вчерашних фашистов и нынешних борцов «за лучшее будущее» много общего. Социализм сегодня строят дети бывших фашистов. А во Франции из «интеллектуальных» буржуазных кругов выходят революционеры... сильно опоздавшие со своими революционными идеями. Быть на уровне сегодняшнего дня — уже значит отставать: надо двигаться вперед быстрее, обгонять сегодняшний день.

В Бухаресте что-то действительно едва не надломилось во мне. Я чувствовал себя все более и более одиноким. Вокруг оставалось какое-то количество людей, пытавшихся противостоять идеологическому давлению, не принимавших лозунги, которые на нас обрушивались. Но сопротивляться было очень трудно, и не в смысле политической борьбы (ясно, что она была бы очень трудна), а в смысле сопротивления нравственного и умственного, пусть даже молчаливого, потому что когда вам двадцать лет и вас окружают уважаемые профессора, которые подводят под новые теории научную — или псевдонаучную — базу, когда против вас вся атмосфера, идеологические доктрины, целое народное движение, то очень трудно не дать себя убедить. К счастью, тут мне очень помогла жена."

Из "Между жизнью и сновидением. Беседы с Клодом Бонфуа".

"Одинокий" Ионеску. История про то, как хорошо быть человеку одному  (Книга Бытия объявляет, что нехорошо человеку быть одному). И как одному быть не получается. Как жизнь тогда растворяется в сне, а сон становится как будто бы жизнью. 

***
Подвижники одиночества.
Как монахи бежали к одиночеству, и как им это не удавалось.
Невозможность поддержания устойчивого человеческого отношения. Рассыпание любых отношений.
Истории о том, как эти отношения сохраняются - чудесны. Они очень редки. 

***
Рассказывают историю о том, как рядовой немецкой армии Йозеф Шультц служил в 714-й пехотной дивизии в Сербии. И как получил 19 июля 1941 года приказ расстрелять каких-то сербов из деревни Ораховец, подозреваемых в пособничестве партизанам.   Йозеф Шультц отказался участвовать в расстреле. Ему пригрозили трибуналом, если не будет стрелять вместе со всеми. Тогда он положил на землю свое ружье и встал вместе с сербами. И был вместе с сербами расстрелян. И даже сохранилось фото, сделанное одним из немцев. На фото Иозеф идет к сербам. 




***
Или вот - история о грустном эксперименте Милгрема. О том, насколько обычные люди склонны подчиняться авторитетам, отказываясь от собственных принципов. В эксперименте двум испытуемым сообщалось, что цель проведения эксперимента - установить влияние наказания на скорость обучения. Затем испытуемые тянули жребий, кто из них будет играть роль ученика, а кто - учителя.
Ассистент, игравший ученика, прикреплялся ремнями к электрическому стулу, а настоящий испытуемый уходил за перегородку в другое помещение, откуда не мог его видеть. В этой комнате на светящихся табличках регистрировались ответы "ученика" на различные вопросы, а "учитель" получал инструкцию при ошибочных ответах нажимать определенную кнопку, чтобы "ученик" получил наказание в виде удара током. При первых ошибках - слабый удар ("15 вольт - слабый шок"), но по мере увеличения числа ошибок "учитель", по инструкции, должен с каждым разом увеличивать напряжение. Шкала от 15 вольт постепенно нарастает до 420("серьезный шок") и даже - до 450 вольт. В реальности никакого удара током "ученик" не получал, но "учитель" должен был верить, что действительно наносит удар, скажем, в 300 вольт, поэтому при ударах большой силы "ученик" начинал сильно стучать в перегородку, протестуя против такого жестокого наказания. Он стучит и при токе в 315 вольт, после чего стук прекращается, так что "учитель " может подозревать, что "ученик" потерял сознание. Но отсутствие ответа, по инструкции, считается неправильным ответом, ошибкой, за что по условиям эксперимента, положено дальнейшее увеличение наказания. Если испытуемый отказывается продолжать, он получает от руководителя эксперимента четыре побуждения:
1.пожалуйста, продолжайте!
2.эксперимент требует, чтобы вы продолжали!
3.совершенно необходимо, чтобы вы продолжали!
4.у вас нет выхода. Продолжайте!
Если после всех четырех способов побуждения испытуемый отказывался продолжать, эксперимент прерывался.
Руководитель эксперимента также заявлял испытуемому, что берет всю ответственность на себя.
Из 40 испытуемых 26 довели его до конца...

Человек постоянно говорит лишь о себе. Даже  в молитве. Никто никогда не спрашивает у Бога - как Ты, Господи? 

***
Но вот нашлась книжка - Дети пишут Богу (М. Дымов). Оказывается, дети интересуются, как поживает Бог.

***
Здравствуй, Господи. Как у Тебя дела? Как живешь? Как здоровье?
Женя, 2 кл.

Какие бы Ты поставил мне оценки за жизнь?
Аркадий, 2 кл.

Ах, Господи, ну почему я так устроена?
Алла, 3 кл.

Как мне жить, чтоб все на свете были счастливы?
Лиза, 2 кл.

А что если люди Тебя не любят, а боятся?
Руслан, 2 кл.

Ночевали в Стайках. Такое место за кольцевой Минской дорогой. Много гостиниц, еще больше - сосен, и посреди - запруда, 100 метров шириной и около километра длиной, снабженная надписью "Купаться строго запрещено". Мы с дочкой шутили по поводу степеней запрета. Если просто "запрещено", то, наверное, все-таки, можно, если очень хочется. По берегам - шаровидные ивы, на западной оконечности запруды - закат , 
Как только открыли окно в номере - в комнату проникло пение птиц, и оно не уходило до утра. 
Воздух - сосновый, еловый и пихтовый нас усыпил, и сон смешался со щебетанием, с небом среди крон, с хвоей и туманом, повисшим тонким одеялом над озером. 

***
Когда накануне я пытался забронировать номер в Стайках - получил ответ от администратора: Вы завтра хотите приехать? Но откуда я знаю, что будет завтра? Приезжайте, будем разбираться. 

На раскопках даже примитивных культур обнаруживаются разные прекрасные вещи - инкрустированные нательные кресты, простые, но изящные серьги, статуэтки, гребни (обязательно с каким-то изыском), серебряные пуговицы...) Это по-настоящему прекрасные вещи, - из которых был устроен мир этих ушедших людей. 
Но это то, что остается, что просеивается сквозь сито времени. 
Потому что если произвести ревизию своего мира - в нем кучи дешевых вещей, и, кажется, что еще больше - дешевых идей. Нагромождения. И есть среди всего этого хлама что-то настоящее. 



Восемь бессмертных переплывают море (бивень мамонта)

***
Однажды в Китае разразилась эпидемия чумы. Восемь бессмертных решили помочь людям. Для этого им надо было пересечь море и добраться до Пэнлай - города-острова бессмертных и получить лечебную траву. Пятнадцатого числа восьмого месяца небожители встретились на горе Лаошань и вместе начали путь по морю. Каждый для этого использовал свое искусство. Люй бросил свой меч в волны. Меч превратился в небольшую лодку. Ли Тегуай превратил свой костыль в корягу от старого дерева и поплыл на ней. Хань Сянцзы расположился в своей корзине, которая сильно увеличилась в размерах. Хэ Сяньгу обычно изображают с большим цветком лотоса в руках. Этот лотос она сделала еще больше и поплыла на нем стоя. Лань Цайхэ превратил свои нефритовые дощечки в каное. Цао Гоцзю - бамбуковые кастаньеты в плот. Чжунли Цюань встал на веер из бамбуковых листьев, а Чжан Голао оседлал бумажного ослика. Каждый хотел обогнать других. Выражение "восемь бессмертных пересекают море" потому имеет смысл благородного соревнования в добром деле. Первым оказать помощь людям.

Обнаружил новую вещь - стеклоарматуру.
Она необыкновенно легкая и прочная - прочнее металла.
Ее изобретатель остался неизвестным, как и множество других.
Я купил ее 260 метров, ее нарезали по три метра, я взял этот пук прутьев и без усилий направился к своей машине. 
Рабочий окликнул меня: - А  представляешь, если бы эти метры были металлическими?! 

- Нет, не представляю. 

Прочитал в работе у одной студентки, что мужчины по природе своей - многоженцы. А женщины вполне могут обходиться и одним мужчиной. Зато мужчины парадоксально больше привязываются, и потеря своей любимой повергает многих из них в суицидальные настроения. Женщины расстаются легче и гораздо меньше среди них самоубийц, покончивших с собой из-за разбитого сердца или смерти близкого человека.

***


***
В мире, в котором возможными являются такие вещи, как теорема Банаха, возможно все, и у каждой вещи есть своя темная сторона, которую надо бы увидеть, чтобы понять суть этой вещи. У теоремы Банаха темной стороной является сам Банах, придумавший ее, и отступивший в ее тень. Он остался в названии, и его имя стремительно становится почти нарицательным, оно - всего лишь часть этой теоремы. А сам Банах - в тени... попробуй разгляди его.

Что означает жить в мире, в котором возможны теорема Банаха (если взять непустой шар, и разделить его минимум на 5 частей, то из полученных частей можно создать 2 шара тем же объемом, что и первый)? Это прикосновение к антиномической природе мира.

Побывал у племянницы - 6 лет, - на выпускном в детском саду. Удивительные прически у девочек, строгие костюмы на мальчиках, невероятные платья девочек, гирлянды шаров каких-то невероятно радостных цветов, музыка, - замечательно подобранная. Бесконечное число номеров - песни, сценки, танцы, розыгрыши, - так, чтобы все дети показали себя и повеселились. Приплясывающие воспитательницы и музыкальный руководитель. Не было ничего пошлого... Не очень уместный был только Незнайка, - которого играла какая-то приглашенная актриса, а может, - няня. Незнайка был с женскими формами и огромный по сравнению с шестилетними крошками... Как-то в большинстве случаев подобные персонажи наводят грусть.

На таких вечерах интересно видеть родителей, - семьи, которые главные инвесторы, планировщики, взращиватели, политики. Пользуясь передышкой в этой части планеты, когда не хулится частная собственность и можно как-то работать на себя - стараются выстроить свои дома - как можно лучше. Это лучше по-разному понимается. Но в числе лучшего всегда есть лучшее образование, лучшее платье, еда, прическа... Политикам надо ходить на такие вечера - потому что здесь - самое сокровенное для большинства людей, которые именно вокруг этого сокровенного и строят свою жизнь.

***
Всегда находится в таком скоплении детей один-два необыкновенно одаренных в способности к танцам или пению. В этот раз была одна маленькая замечательная танцовщица. Все движения гармоничны и слаженны, будто бы она репетировала по многу часов каждый день. Но не было никаких репетиций - все естественно.

***
Были и не вполне нормально развитые дети. Но они тоже старались, плясали, пели.
Некоторые еще не вполне хорошо говорят. А через 3 месяца им в школу идти.

ненормальная девушка. 
ее разум - закрыт, она заблудилась сама в себе, в своем теле.  И о ней никто ничего не говорит. Она - под табу. 
Вокруг нее сгустилась темнота и молчание. 
Ее подозревают в чем-то нехорошем. Не саму ее, а тех, или то, что сделало ее такой. 
Кто-то согрешил, кто-то вызвал к жизни этот беспричинный и жуткий смех, блуждающие глаза, не фокусирующиеся ни на одной вещи, угловатые движения... 
Вокруг нее - испуг. Ее отчуждение - вызвано испугом других, отчуждающих самих себя. 

***
зеленые закаты мая и июня. 
закат случается почти на севере. 
И если подняться на более высокую широту - солнце почти не будет скрываться - скатываться лишь за горизонт, оставляя на несколько часов багровую полосу - и затем - в 3-30 - снова показываться своей макушкой над линией горизонта. 
К чему эти закаты. Напоминание о драгоценной ткани, о глубине моря, о взгляде, О том, что такая зелень требует  ее разделить с кем-то. 

Сегодня люди по всему миру фотографировали Луну - приблизившуюся к нам на максимально возможное расстояние. Лучшее фото, случайно увиденное сегодня - via smelov
.

Не помню в каком фильме - кажется по С. Кингу, - некая сила пожирает вселенную - часть за частью - рассыпаются формы, планеты, дворцы, ручьи, моря,  созвездия, игрушки, лепестки, луна, песок на пляже, краб на этом песке, книги и чертежи, детские коляски и кольца Сатурна....  остается Ничто.  Но это не победа этой силы, потому что в конце концов даже этой силы, пожирающей все, - не останется. И это ничто наводит ужас. Так воображают смерть только самые отчаявшиеся атеисты. 

***
Такое же ничто поглощает публичные отношения, по меньшей мере - в Восточной Европе. Публичное пространство, всегда узкое здесь, - стало словно бы еще более узким. Отчасти, оно, конечно, контролируется очень и очень малочисленной силой, -  пожирающей любые формы такого публичного пространства, блокирующей его развитие.  Эта сила использует имитаторы такого пространства: формальные выборы, партии-клубы, пресса, - которые уже не в силах выстроит публичное пространство, поскольку составляют некую параллельную реальность, в которой возможны любые интерпретации, любые обвинения в адрес власти- одинаково импотентные, потому что находятся в параллельном мире, не в силах прорваться сквозь закон параллельности. Отчасти узость пространства создается отсутствием притязаний на него со стороны кого бы то ни было. И такой же эффект можно наблюдать и в Церкви. Ее пространство стало узким. Таким узким, что в него почти нельзя войти. Конечно, узость пространства создают Патриарх и его люди.  Эта двуликая  кампания, которую  называют то "антицерковной", то кампанией "за доброе имя Церкви", - весьма уподобила Церковь светским структурам, живущим по тем же правилам пожирания пространства публичного действия. Так же, как и в светских структурах, узость пространства также создается и обычными христианами, не имеющими притязаний на свое место в Церкви. Не из смирения, а из равнодушия и невежества, что ли? 

***
Статья Ильи Хаськовича - с ее языком, с логикой, с определенной правдой, -  которые  вполне оказывается приложимыми сегодня к Церкви, - индикатор синхронизации процессов в Церкви и в светских восточно-европейских структурах.    
 

Вечно собирающиеся сражаться Тру-ля-ля и Тра-ля-ля. 
Причины - пустяк, а тумаки и обиды - реальные. 
Реальные тумаки и обиды делают и причину - полновесной, да и не слишком важной. О ней - забывают очень скоро. 
Наблюдаю развитие конфликта в одном академическом сообществе. Персоны, желающие поколотить друг-дружку, стараются как можно быстрее забыть о действительной ничтожной причине этого желания, - и потому очень поспешно переходят на личные характеристики - создают для себя образ смертельного, коварного и недостойного врага. С этого момента можно действовать любыми средствами. 


Дело Алисы - снарядить этих дураков к бою, чтобы они, по-возможности, не нанесли увечий один одному. 

Как правило, войны ведутся между существами, которые максимально не приспособлены к ведению войны друг против друга. 

Война умных и дураков, 
Война зрелых и незрелых
Война детей и отцов
Война мудрых и глупых
Война верующих и неверующих
Война слонов и китов
Война любителей синего и сторонников правого
Война птиц и ступеней лестницы.

Как правило, никто не помнит причины войны. 
Как правило, одна из сторон не может прибегать к адекватным средствам. 
По этой причине такие войны похожи на истребление. 
Только благодаря чуду истребляемые выживают в некотором количестве. Но не всегда. 

Пабло обладал маленькими, всегда красными глазками. Тучное свое туловище переносил бережно и неторопливо. Он любил вкусную еду, и мир воспринимал через вкусовые рецепторы. Однажды сказал - невкусный гонорар.  А в другой раз - эти деньги очень вкусны. Он был благодушен, когда бывал сыт и сыт вкусно. И тогда на него садились птицы - послушать анекдоты и всякие житейские истории, которые часто повторялись, но, будучи сдобренными послеобеденным благодушием и веселостью, - слушались этими птицами. Подозрительность была страстью Пабло. Он был сторонником теории заговоров, причем центром, на который все  заговоры мира были направлены, был он, Пабло. На него охотились одновременно ФСБ, Моссад, ЦРУ, КГБ и еще с десяток контор более мелких  - от водителей встречных и попутных машин на дороге до коллег в заведениях, к которым Пабло в разные времена принадлежал. Домочадцев Пабло также подозревал, но старался контролировать и верил в эффективность своего контроля. Правда, случались сбои, по причине которых ему пришлось расстаться с двумя женами. С каждым новым браком контроль становился все утонченнее. 
Пабло был чувствительным человеком, и потому чувствовал опасность и неприятность заранее. Это было легко еще и потому, что опасность он чувствовал всегда. Когда опасность становилась действительно очевидной, Пабло бывал к ней готов. Потому что он делала все, чтобы жизнь была вкусной. ради чего готовность к опасности обеспечивалась целой системой  удаления себя от любых опасных предметов. Пабло закрывался в своих внутренних покоях, выставляя лицом к лицу опасности других людей - друзей, близких и родных. В эти времена его глаза переставали сочиться благодушием, а становились колючими и злыми. 
У Пабло были свои принципы, которых он старался придерживаться.    

***

Джеймс Гиллрей. Гастрономический припадок

Послушал "Креативщика" Борисовой-Акунина. 
Главное впечатление - раздражение от всезнайности этого героя, гуляющего по Петербургу. Да и всезнайность эта какая-то ущербная -  всезнайность на уровне таблоидов. 
Впрочем, если бы всезнайность принадлежала черту, гуляющему по Петербургу, все было бы OK, но как-то так получается, что всезнайкой оказывается автор,  объясняющий тебе все-все-все. 

Ирония заключается в том, что центральной фразой романа является поучение черта филологу: «Вера — это великая и печальная мечта человеческой души о том, что она на свете не одинока, что она кому-то нужна и важна, что она бессмертна. Понял?»  Но не понял, я думаю,  ничерта ни этот филолог, ни читатель. Потому что тут понимать нечего. Тут не в понимании дело. 

Послушал я этот опус и стер его с карточки. 
Потому что мне нужны не всезнайки, не понимающие все на свете, а как раз - непонимающие,  те, кто может вздохнуть вместе с тобой, охнуть, ругнуться, расплакаться, пожать  тебе руку, побыть с тобой. 

Утописты развернули сознание от всматривания в образец, от корпения над образцом, от повторения и повторения образца - к новшеству, к проекту, к мечте.

Следование образцу становится непрестижным, рабским, зависимым. За образцом теперь нужно отправляться не к отцам, а в не-место - в собственный ум. Утопия в нем находится. И, побывав в Утопии, - возвращаешься назад с новыми идеями и проектами.

***

Жу Вей. Утопия 

Хотелось сфотографировать, но было неловко - 5 одинаково одетых вьетнамцев или китайцев или корейцев робко толпились у планетария. На них были одинаковые зеленые полосатые поло, одинаковые брюки из светло-коричневой плащевой ткани, из под которых выглядывали одинаковые серые носки, одинаковые туфли с тупыми носками, на носах-пуговках сидели одинаковые круглые очки в черной оправе, на головах красовались одинаковые прически-ежики. Они были одного роста, - нефритовое воинство, - и толпились тоже одинаково - робко поглядывали вверх на купол планетария, на шпили соборов... Они были как братья, но трудно представить себе пятерых близнецов.
Когда я шел назад, они уже сидели за столиков в уличном кафе, среди них появился европейского вида господин, который что-то им рассказывал, они же слушали, улыбались и синхронно кивали.

***

Статья Daniel Lansberg-Rodriguez "Caveat Legislator" о конституционных процессах в Арабском мире. О том, что конституционные процессы после Арабской весны вряд ли способны фокусироваться на дизайне властных учреждений, традиционно смещаясь в сторону утверждения общих ценностей и ничем не обеспеченных декларативных прав человека.