KSANFIK

На раскопках даже примитивных культур обнаруживаются разные прекрасные вещи - инкрустированные нательные кресты, простые, но изящные серьги, статуэтки, гребни (обязательно с каким-то изыском), серебряные пуговицы...) Это по-настоящему прекрасные вещи, - из которых был устроен мир этих ушедших людей. 
Но это то, что остается, что просеивается сквозь сито времени. 
Потому что если произвести ревизию своего мира - в нем кучи дешевых вещей, и, кажется, что еще больше - дешевых идей. Нагромождения. И есть среди всего этого хлама что-то настоящее. 



Восемь бессмертных переплывают море (бивень мамонта)

***
Однажды в Китае разразилась эпидемия чумы. Восемь бессмертных решили помочь людям. Для этого им надо было пересечь море и добраться до Пэнлай - города-острова бессмертных и получить лечебную траву. Пятнадцатого числа восьмого месяца небожители встретились на горе Лаошань и вместе начали путь по морю. Каждый для этого использовал свое искусство. Люй бросил свой меч в волны. Меч превратился в небольшую лодку. Ли Тегуай превратил свой костыль в корягу от старого дерева и поплыл на ней. Хань Сянцзы расположился в своей корзине, которая сильно увеличилась в размерах. Хэ Сяньгу обычно изображают с большим цветком лотоса в руках. Этот лотос она сделала еще больше и поплыла на нем стоя. Лань Цайхэ превратил свои нефритовые дощечки в каное. Цао Гоцзю - бамбуковые кастаньеты в плот. Чжунли Цюань встал на веер из бамбуковых листьев, а Чжан Голао оседлал бумажного ослика. Каждый хотел обогнать других. Выражение "восемь бессмертных пересекают море" потому имеет смысл благородного соревнования в добром деле. Первым оказать помощь людям.

Обнаружил новую вещь - стеклоарматуру.
Она необыкновенно легкая и прочная - прочнее металла.
Ее изобретатель остался неизвестным, как и множество других.
Я купил ее 260 метров, ее нарезали по три метра, я взял этот пук прутьев и без усилий направился к своей машине. 
Рабочий окликнул меня: - А  представляешь, если бы эти метры были металлическими?! 

- Нет, не представляю. 

Прочитал в работе у одной студентки, что мужчины по природе своей - многоженцы. А женщины вполне могут обходиться и одним мужчиной. Зато мужчины парадоксально больше привязываются, и потеря своей любимой повергает многих из них в суицидальные настроения. Женщины расстаются легче и гораздо меньше среди них самоубийц, покончивших с собой из-за разбитого сердца или смерти близкого человека.

***


***
В мире, в котором возможными являются такие вещи, как теорема Банаха, возможно все, и у каждой вещи есть своя темная сторона, которую надо бы увидеть, чтобы понять суть этой вещи. У теоремы Банаха темной стороной является сам Банах, придумавший ее, и отступивший в ее тень. Он остался в названии, и его имя стремительно становится почти нарицательным, оно - всего лишь часть этой теоремы. А сам Банах - в тени... попробуй разгляди его.

Что означает жить в мире, в котором возможны теорема Банаха (если взять непустой шар, и разделить его минимум на 5 частей, то из полученных частей можно создать 2 шара тем же объемом, что и первый)? Это прикосновение к антиномической природе мира.

Побывал у племянницы - 6 лет, - на выпускном в детском саду. Удивительные прически у девочек, строгие костюмы на мальчиках, невероятные платья девочек, гирлянды шаров каких-то невероятно радостных цветов, музыка, - замечательно подобранная. Бесконечное число номеров - песни, сценки, танцы, розыгрыши, - так, чтобы все дети показали себя и повеселились. Приплясывающие воспитательницы и музыкальный руководитель. Не было ничего пошлого... Не очень уместный был только Незнайка, - которого играла какая-то приглашенная актриса, а может, - няня. Незнайка был с женскими формами и огромный по сравнению с шестилетними крошками... Как-то в большинстве случаев подобные персонажи наводят грусть.

На таких вечерах интересно видеть родителей, - семьи, которые главные инвесторы, планировщики, взращиватели, политики. Пользуясь передышкой в этой части планеты, когда не хулится частная собственность и можно как-то работать на себя - стараются выстроить свои дома - как можно лучше. Это лучше по-разному понимается. Но в числе лучшего всегда есть лучшее образование, лучшее платье, еда, прическа... Политикам надо ходить на такие вечера - потому что здесь - самое сокровенное для большинства людей, которые именно вокруг этого сокровенного и строят свою жизнь.

***
Всегда находится в таком скоплении детей один-два необыкновенно одаренных в способности к танцам или пению. В этот раз была одна маленькая замечательная танцовщица. Все движения гармоничны и слаженны, будто бы она репетировала по многу часов каждый день. Но не было никаких репетиций - все естественно.

***
Были и не вполне нормально развитые дети. Но они тоже старались, плясали, пели.
Некоторые еще не вполне хорошо говорят. А через 3 месяца им в школу идти.

ненормальная девушка. 
ее разум - закрыт, она заблудилась сама в себе, в своем теле.  И о ней никто ничего не говорит. Она - под табу. 
Вокруг нее сгустилась темнота и молчание. 
Ее подозревают в чем-то нехорошем. Не саму ее, а тех, или то, что сделало ее такой. 
Кто-то согрешил, кто-то вызвал к жизни этот беспричинный и жуткий смех, блуждающие глаза, не фокусирующиеся ни на одной вещи, угловатые движения... 
Вокруг нее - испуг. Ее отчуждение - вызвано испугом других, отчуждающих самих себя. 

***
зеленые закаты мая и июня. 
закат случается почти на севере. 
И если подняться на более высокую широту - солнце почти не будет скрываться - скатываться лишь за горизонт, оставляя на несколько часов багровую полосу - и затем - в 3-30 - снова показываться своей макушкой над линией горизонта. 
К чему эти закаты. Напоминание о драгоценной ткани, о глубине моря, о взгляде, О том, что такая зелень требует  ее разделить с кем-то. 

Сегодня люди по всему миру фотографировали Луну - приблизившуюся к нам на максимально возможное расстояние. Лучшее фото, случайно увиденное сегодня - via smelov
.

Не помню в каком фильме - кажется по С. Кингу, - некая сила пожирает вселенную - часть за частью - рассыпаются формы, планеты, дворцы, ручьи, моря,  созвездия, игрушки, лепестки, луна, песок на пляже, краб на этом песке, книги и чертежи, детские коляски и кольца Сатурна....  остается Ничто.  Но это не победа этой силы, потому что в конце концов даже этой силы, пожирающей все, - не останется. И это ничто наводит ужас. Так воображают смерть только самые отчаявшиеся атеисты. 

***
Такое же ничто поглощает публичные отношения, по меньшей мере - в Восточной Европе. Публичное пространство, всегда узкое здесь, - стало словно бы еще более узким. Отчасти, оно, конечно, контролируется очень и очень малочисленной силой, -  пожирающей любые формы такого публичного пространства, блокирующей его развитие.  Эта сила использует имитаторы такого пространства: формальные выборы, партии-клубы, пресса, - которые уже не в силах выстроит публичное пространство, поскольку составляют некую параллельную реальность, в которой возможны любые интерпретации, любые обвинения в адрес власти- одинаково импотентные, потому что находятся в параллельном мире, не в силах прорваться сквозь закон параллельности. Отчасти узость пространства создается отсутствием притязаний на него со стороны кого бы то ни было. И такой же эффект можно наблюдать и в Церкви. Ее пространство стало узким. Таким узким, что в него почти нельзя войти. Конечно, узость пространства создают Патриарх и его люди.  Эта двуликая  кампания, которую  называют то "антицерковной", то кампанией "за доброе имя Церкви", - весьма уподобила Церковь светским структурам, живущим по тем же правилам пожирания пространства публичного действия. Так же, как и в светских структурах, узость пространства также создается и обычными христианами, не имеющими притязаний на свое место в Церкви. Не из смирения, а из равнодушия и невежества, что ли? 

***
Статья Ильи Хаськовича - с ее языком, с логикой, с определенной правдой, -  которые  вполне оказывается приложимыми сегодня к Церкви, - индикатор синхронизации процессов в Церкви и в светских восточно-европейских структурах.    
 

Вечно собирающиеся сражаться Тру-ля-ля и Тра-ля-ля. 
Причины - пустяк, а тумаки и обиды - реальные. 
Реальные тумаки и обиды делают и причину - полновесной, да и не слишком важной. О ней - забывают очень скоро. 
Наблюдаю развитие конфликта в одном академическом сообществе. Персоны, желающие поколотить друг-дружку, стараются как можно быстрее забыть о действительной ничтожной причине этого желания, - и потому очень поспешно переходят на личные характеристики - создают для себя образ смертельного, коварного и недостойного врага. С этого момента можно действовать любыми средствами. 


Дело Алисы - снарядить этих дураков к бою, чтобы они, по-возможности, не нанесли увечий один одному. 

Как правило, войны ведутся между существами, которые максимально не приспособлены к ведению войны друг против друга. 

Война умных и дураков, 
Война зрелых и незрелых
Война детей и отцов
Война мудрых и глупых
Война верующих и неверующих
Война слонов и китов
Война любителей синего и сторонников правого
Война птиц и ступеней лестницы.

Как правило, никто не помнит причины войны. 
Как правило, одна из сторон не может прибегать к адекватным средствам. 
По этой причине такие войны похожи на истребление. 
Только благодаря чуду истребляемые выживают в некотором количестве. Но не всегда. 

Пабло обладал маленькими, всегда красными глазками. Тучное свое туловище переносил бережно и неторопливо. Он любил вкусную еду, и мир воспринимал через вкусовые рецепторы. Однажды сказал - невкусный гонорар.  А в другой раз - эти деньги очень вкусны. Он был благодушен, когда бывал сыт и сыт вкусно. И тогда на него садились птицы - послушать анекдоты и всякие житейские истории, которые часто повторялись, но, будучи сдобренными послеобеденным благодушием и веселостью, - слушались этими птицами. Подозрительность была страстью Пабло. Он был сторонником теории заговоров, причем центром, на который все  заговоры мира были направлены, был он, Пабло. На него охотились одновременно ФСБ, Моссад, ЦРУ, КГБ и еще с десяток контор более мелких  - от водителей встречных и попутных машин на дороге до коллег в заведениях, к которым Пабло в разные времена принадлежал. Домочадцев Пабло также подозревал, но старался контролировать и верил в эффективность своего контроля. Правда, случались сбои, по причине которых ему пришлось расстаться с двумя женами. С каждым новым браком контроль становился все утонченнее. 
Пабло был чувствительным человеком, и потому чувствовал опасность и неприятность заранее. Это было легко еще и потому, что опасность он чувствовал всегда. Когда опасность становилась действительно очевидной, Пабло бывал к ней готов. Потому что он делала все, чтобы жизнь была вкусной. ради чего готовность к опасности обеспечивалась целой системой  удаления себя от любых опасных предметов. Пабло закрывался в своих внутренних покоях, выставляя лицом к лицу опасности других людей - друзей, близких и родных. В эти времена его глаза переставали сочиться благодушием, а становились колючими и злыми. 
У Пабло были свои принципы, которых он старался придерживаться.    

***

Джеймс Гиллрей. Гастрономический припадок

Послушал "Креативщика" Борисовой-Акунина. 
Главное впечатление - раздражение от всезнайности этого героя, гуляющего по Петербургу. Да и всезнайность эта какая-то ущербная -  всезнайность на уровне таблоидов. 
Впрочем, если бы всезнайность принадлежала черту, гуляющему по Петербургу, все было бы OK, но как-то так получается, что всезнайкой оказывается автор,  объясняющий тебе все-все-все. 

Ирония заключается в том, что центральной фразой романа является поучение черта филологу: «Вера — это великая и печальная мечта человеческой души о том, что она на свете не одинока, что она кому-то нужна и важна, что она бессмертна. Понял?»  Но не понял, я думаю,  ничерта ни этот филолог, ни читатель. Потому что тут понимать нечего. Тут не в понимании дело. 

Послушал я этот опус и стер его с карточки. 
Потому что мне нужны не всезнайки, не понимающие все на свете, а как раз - непонимающие,  те, кто может вздохнуть вместе с тобой, охнуть, ругнуться, расплакаться, пожать  тебе руку, побыть с тобой. 

Утописты развернули сознание от всматривания в образец, от корпения над образцом, от повторения и повторения образца - к новшеству, к проекту, к мечте.

Следование образцу становится непрестижным, рабским, зависимым. За образцом теперь нужно отправляться не к отцам, а в не-место - в собственный ум. Утопия в нем находится. И, побывав в Утопии, - возвращаешься назад с новыми идеями и проектами.

***

Жу Вей. Утопия 

Хотелось сфотографировать, но было неловко - 5 одинаково одетых вьетнамцев или китайцев или корейцев робко толпились у планетария. На них были одинаковые зеленые полосатые поло, одинаковые брюки из светло-коричневой плащевой ткани, из под которых выглядывали одинаковые серые носки, одинаковые туфли с тупыми носками, на носах-пуговках сидели одинаковые круглые очки в черной оправе, на головах красовались одинаковые прически-ежики. Они были одного роста, - нефритовое воинство, - и толпились тоже одинаково - робко поглядывали вверх на купол планетария, на шпили соборов... Они были как братья, но трудно представить себе пятерых близнецов.
Когда я шел назад, они уже сидели за столиков в уличном кафе, среди них появился европейского вида господин, который что-то им рассказывал, они же слушали, улыбались и синхронно кивали.

***

Статья Daniel Lansberg-Rodriguez "Caveat Legislator" о конституционных процессах в Арабском мире. О том, что конституционные процессы после Арабской весны вряд ли способны фокусироваться на дизайне властных учреждений, традиционно смещаясь в сторону утверждения общих ценностей и ничем не обеспеченных декларативных прав человека. 

http://vimeo.com/37529548

ANDREW KNOT Ross Douthat and the Value of Traditional Christianity for America

In his new book, Bad Religion: How We Became a Nation of Heretics, New York Times columnist Ross Douthat explores the present decline—economic recession, a divisive, stagnant political climate and a deteriorating moral structure—of American civilization. Rather than citing religious excess or wide scale secularization as the problem, Douthat points his finger at what he calls “bad religion,” or, four basic heresies that present faux-Gospels contrary to the Christian faith. Douthat’s solution, presented in the book’s conclusion, comes in the form of Christian orthodoxy, what one might call Good Religion. Without delving too far into critique, readers of all ecumenical stripes—even those without any—can profit from a quick examination of Douthat’s four points essential for traditional Christianity to reclaim a respected voice in the American public square.
( Read more... )

Michael Sean Winters

ROSS DOUTHAT’S ANALYSIS of religion in America is more sophisticated than the analysis of, say, Rick Santorum—but not by much. There are many ways to be simplistic and coarse. In contending against what he sees as an America afflicted with too many heresies, Douthat’s book, like Santorum’s speeches, is riddled with mistakes of fact and interpretation that would make any learned person blush. Some of Douthat’s mistakes appear trivial. He seems to think that Pope Pius XII’s encyclical Humani Generis (1950) was responsible for the silencing of the Rev. John Courtney Murray, S.J., but it wasn’t. He writes of pre-Vatican II Catholicism that “the Church’s abundance of vocations meant that a life of vowed poverty occupied a place of honor in Catholic communities,” although most priests then, as now, were diocesan clergy who do not take a vow of poverty. Only priests, sisters, and brothers who belong to religious orders take vows of poverty, and many bishops built magnificent mansions for themselves in the pre-Vatican II days to demonstrate the Church’s increasing prominence. Douthat refers to “Baltimore’s Cardinal Patrick O’Boyle,” but O’Boyle never lived nor worked in Baltimore. [Read more...] 

Originally posted by uliana1975 at post

Существует связь между  3-мя  вещами в жизни современной Русской Православной Церкви:

- разгром о. Георгия Кочеткова,
- мода на все имперское и византийское,
- несчастная концепция о достоинстве и правах человека.

В результате нормальная приходская жизнь может развиваться лишь как маргинальное явление, отсутствует элементарное пространство для общения христиан, для развития церковного дела в современном мире, которое было бы способным аккумулировать силы отдельных людей, отсутствуют основания солидарности. 
Существует огромная потребность иерархов в поддержке со стороны светских  властей, без которой многие не представляют себе жизни Церкви. 
Существует потребность в идеологическом закреплении и "богословских" основаниях для нового византизма и отстранения христиан от церковной жизни.  


***
Потому христианином можно быть вопреки этой сформировавшейся официальной тенденции в РПЦ: 
Оставаясь солидарным с братьями и сестрами  - и прежде всего - с самыми непосредственными ближними,  
выступая за новую секуляризацию, которая обозначает действительное место и миссию Церкви в мире, 
относясь с почтением к  достоинству и правам другого человека, заботясь о человеческом измерении - и Церкви и мира. 

На картинке - потоки банковских переводов, которые сделали мигранты - легальные и нелегальные, - в 2010 г. Согласно этим данным, значение таких трансфертов для Восточной Европы - от 1 до 5 % ВВП. Очень внушительный фактор формирования уровня жизни, запросов, быта, мироощущения. И это лишь учтенные банковские переводы.  Кэш, перевозимый в чулках и носках - не учитывается. 

Огромные пространства, могущие сносно существовать только за счет миграции населения. И постепенное выравнивание - не радикальное, конечно, точечное,  -  положения в глобальном масштабе.

Определенный тип семейств, которые не видят отца/мать по многу месяцев в году. 

Формирование в глобальном масштабе новых варваров - скитающихся, не принадлежащих толком ни одному из сообществ и государств. Варваров разобщенных, не представляющих сообщества и не могущих сложиться в сообщество.  Эти голубые потоки на картинке  состоят из очень индивидуальных и уникальных историй. 

Игуменья Феофила. Плач третьей птицы.

Хорошая книга, написанная православной игуменьей о том, что прежде всего христиане должны быть людьми. 
Что культура - важна и для христиан, и для монахов тоже. 
Что достоинство человека - важно и для христиан.

Что христианство легко может быть превращено в некий "внутренний мир", подобно тому, как это происходит у душевнобольных, и о том, как это может происходить в монастырях.

О том, как важно выстраивание норм .

***
Это довольно-таки обычные принципы, знакомые всякому человеку, обладающему здравым смыслом, - воспринимаются как смелые мысли. Все очень перекручено и перепутано.  

Дважды, нет, даже трижды, за 4 дня сталкиваюсь с тем, как хорошие люди в критической ситуации ведут себя вполне по теории Дарвина - в случае опасности, не задумываясь, переводят вину на других. Потому что надо жить. Автоматическое выведение себя из-под вины. И всегда - за счет другого человека. И это, действительно, - хорошие люди. И были, и есть, и останутся такими же хорошими. Чего же ждать про злых, исполненных злобой, дышащих злобой?

***
Выведение из-под вины - обманчиво. В двух из трех упомянутых случаях это выведение привело к тому, что человек высек самого себя. Потому что - хороший, и бесхитростный, его хитрость и трусость - хитрость и трусость испуганного, запуганного, не опускающегося до планирования и заговора.

***
Мы не верим в постоянство красоты ни одного человека, едва ли верим в постоянство добродетели. Не полагаемся на память - куда-то исчезли из моей имена нескольких сотен, если не тысяч людей, встреченных мною. Я сам исчезаю из памяти других людей. Я ухожу оттуда. Меня кто-то не узнает. Я становлюсь другим. Человек теряет сознание себя. Где же он? Как его отыскать? Где он? Уходящий еще до смерти...

***
Ты хочешь задержаться в памяти другого человека. Но стены этой памяти - высоки, и нет в них ворот. Нелегко это сделать. Но иногда так происходит, что тебе дается заглянуть за эти стены, - подсмотреть - а там - сад, ручей, дом, стол в тени, - чашки, полные ароматного кофе, и ты сам - за этим столом - и пьешь этот кофе, и ты - почетный и любимый гость, и даже, может быть - хозяин, - в этом саду. И это одно из самых странных переживаний.