?

Log in

No account? Create an account

KSANFIK

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Неловкие строители. 

У христиан отнимают Церковь. Но ту, что они построили.

Но она и сама падает. Не нужно отнимать. Странное строение. 

Это такой опыт — только что было, а вдруг глядишь — и нет ничего. 

Потому что и не было. 

***

Строишь строишь, а выходит — ничего. Пожалуй, это то, что более всего трудно принять. Как смерть. И труднее смерти. Потому что как будто бы с целью жил и значением, а вдруг обнаруживается, что без толку все это. 

***

Это как услышать: я тебя не люблю. 

***

Но, возможно, это и есть главное. 

***

В восточноевропейских университетах самое тихое и безлюдное место — библиотека. Хочешь уединения — иди в библиотеку. 



 

* * *

И каких только товаров нет на рынке!  Что только не продается!

А хочется того, что не продается. 

* * *

Когда человек в раздраженном состоянии, когда он озлоблен — как же он уязвим. Он более жалкий, чем человек им преданный, избитый и униженный. Он более всего может причинять вред и зло другим — но больше всего  уязвим сам. Отменяет себя. 

***

Вложил всю силу в удар и остался совсем без сил...  Разбитый. 

***

Или стал инструментом. Сам стал оружием. Человек-нож. Человек-молоток. Человек-заточка. И это приносит облегчение. Инструменту не положено думать. И такие люди часто празднуют разные победы. Не взирая на великую потерю себя. Невосполнимую. 

***

То, что непоправимо...  

***

Потеря совести. Но ее вряд ли теряют. Ее душат, оставляют, бросают, гонят, от нее убегают, ее запирают, ссылают, осуждают (как она смела судить сама?). 

***

Достоинство заменяется признанием своей значительности. И она присваивает себе имя достоинства. Такой  просто обязан поднимать себя повыше,  подпирать себя, утверждаться. И с очень серьезным лицом. Все очень серьезно. 

Совесть заменяется всеведением. — Я знаю мир и могу его учить. И это тоже присваивает себе имя совести. 

***

Страшновато наблюдать стариков, которые как дети.  

 

* * *

Искусство умирать... 

Как люди отходят ко сну. С какими мыслями?

У всех — надежда или уверенность или просто принятие того, что будет утро. Даже если вечер — не очень хорош... 

***

Когда вечер не очень хорош, ночь — великая утешительница. Она рассказывает свои истории и обнимает всех грустных и одиноких и тревожащихся и пронизанных страхом... 

Но кому-то она показывает кошмары. И тогда все против тебя. Но сам ты — во-вне, и не принадлежишь ничему. 

***

Утро же ошеломляет. 

***

Li Shang-Yin — "Falling Flowers"

The guests are gone from the pavilion high,

In the small garden flowers are whirling around.

Along the winding path the petals lie;

To greet the setting sun, they drift up from the ground.

Heartbroken, I cannot bear to sweep them away;

From my eyes, spring soon disappears.

I pine with passing, heart's desire lost for aye;

Nothing is left but a robe stained with tears.

* * *

Ваше Своеначалие... 

***

Фейерверк несбывшихся мечтаний. Их отпускают на волю — в небо, — раз в год, и они взрываются фейерверком. Это красиво. 

***

А бывает и так, что не отпускают. 

***

Но разве любое мечтание сравнится с тем, что есть? 

* * *
* * *

Читаешь книгу, и вдруг с тобой случается именно так, как это происходит в книге. 

И что тут будешь делать? 

И это не потому с тобой случилось так, что в книге так написано... Просто так вообще случается. 

И зеркала смотрятся друг в друга. 

***

Один психолог изобличает людей во лжи... В том, что они лгут, даже рассказывая о себе и о своих проблемах. Лгут, представляя себя всегда не теми, кем они есть. Даже когда нуждаются в помощи — прихорашиваются, украшаются, придают  значение себе. Даже в последнем акте отчаяния. Это крайнее отчаяние — последняя попытка утвердиться. Ва-банк. Так идут ва-банк...

Но как психолог видит ложь? Она часто — единственная их правда. Они и не знают другого. Он должен как-то особенно глубоко видеть — уметь разглядеть человека, который окружает себя ложью и соединяется с ней, растворяется в ней, как в кислоте. 

Как зеркало  в другом зеркале. 

* * *
* * *

Озера играют солнцем — перебрасываясь им, — не так, как перебрасываются мячом, — а как перебрасываются драконом — и так до самого заката — пока этот дракон переливается потоками — света и золота, растворяясь в их воде. 

***

И — обнаружение пустоты и провала. Посреди этого сияющего мира. В каждом. 

***

Смешно, когда какую-то книгу рекомендуют как «для юношей»... Потому что там — о самоубийстве или о любви, или вот об этом обнаружении одиночества и пустоты...

***

Во сне тоже жизнь — и самая настоящая. Целая  настоящая еще одна жизнь. Просыпаешься, а персонажи вокруг тебя — не менее эфемерны и фантастичны, чем те, что во сне. Но они более уверенные в том, что не спят.  

* * *

Есть люди,  не вдающиеся в сложные вопросы. По разным причинам, чаще всего, потому что не доходят до этих сложных вопросов. 

Простецы. Живут в предельно простом мире.  Не вляпываются ни во что. Не причиняют сложности и проблемы.  

Но даже их то и дело накрывает и вытаскивает в абсурдный мир. Вопросы и обстоятельства приходят за этими людьми. 

Они стоят и хлопают глазами. И жмурятся.

***

Они жертвы?

***

Распадающееся состояние. Их просто разрывают — в самом буквальном смысле. Вопросы и обстоятельства. 

«Если кто мир весь приобретет, а душу свою потеряет».  Это и о них тоже, об этих простецах. 

Пройти мимо самого себя. Не обратить внимания и себя не узнать. Делать карьеру и много всего еще, — а себя не узнать.  

***

А как эти,  неспособные ни к чему? Что они? У них и нет возможности никакой заметить себя. 

Они свидетели пустоты намерений?  Они рядом и свидетельствуют, как ужасные свидетели, — пустоту намерений и свершений. О них спотыкаешься во  всяком успехе и всяком счастье. 

Они благословение. 

* * *

Грозный генерал Сикорский по-русски назывался бы Синичкиным. Стал бы он генералом с таким именем? 

***

Лев по природе — лев и хищник. Синичка — мирная, но отважная птица. 

Епископ — человек власти. И пуступает в соответствии с этим главным своим  этосом. Может ли он преодолеть свою природу? Которая — в распространении и защиты власти властью. Евангелие — только для легитимации власти. Какое-то невероятное предательство. Политики отказались от этой легитимации. Сняли короны, иногда с головами. Епископы продолжают эту линию. 

Какие есть примеры умаления власти, почти отказа от нее? 

***

Вечный поиск алиби. Это не я. Я здесь не при чем. Я был у себя дома и читал книги... 

* * *
* * *
* * *

Гандлинг говорит (17 век): Тот, кто живет, как живет строгий юрист, отправится в ад. (Who lives merely as a strict jurist will go to hell). 

***

Церковь — совершенно нищая. С нее нечего взять. То, как она богатится — это всего лишь подражание богатым. Жалкое. И что бы она ни делала — она нищая. Ей стоило бы заботиться о приличной нищете. Опрятной. Это более достойно и красиво. 

***

Бесполезно обращаться к Церкви с какой-то просьбой. У нее ничего нет. И в этом ее главная ценность. Если она что-то дает — это всегда пыль в глаза. Подражание тем, кто может дать. 

* * *

Всему можно научиться только у других людей.  Это неявное научение большей частью.  Всякому — и плохому и хорошему. Как струи света оно расстекается, струится. Благородство, умение не объясняться мелочно, не настаивать на своем...  Удивительные вещи;  самое, наверное, красивое, что может быть в человеке. 

Может ли это быть  врожденным? 



* * *

Одна и та же ситуация содержит в себе бесконечный набор значений. Признание в любви — оно и смешное, и трагическое, и трогательное, и постыдное, и героическое, и отчаянное, и уморительное, и низкое, и высокое, и грустное, и печальное... Если оно настоящее — оно именно такое... Все настоящее такое. 

* * *

Возьмите любую самую простую ситуацию. И отдайте ее на суд людям. И она тотчас станет сложной и неразрешимой. 

Потому право — это насилие и власть. И потому право  не до конца рационально. Пытаются соединить его с разумом, но как это ни делают, в остатке обнаруживается власть и насилие. Потому что нет согласия ни в чем. Право утверждает это согласие среди несогласных. 

И потому Остин, выходит, прав. Те же, кто с ним не согласен, занимаются не правом, а теологией, скорее. Либеральная юриспруденция теологична. Непременно наделяет право божественными атрибутами. Создает бога.  И готова приносить ему жертвы. Т.е. все равно обращается в иррациональные практики. 

***

Китайцы говорят о Ли —  禮. Непереводимое на европейские языки слово. Принцип сообразности и ненасильственной гармонии. Он универсальный, может проявляться во всем — от манеры пить воду, приветствовать или прощаться, сидеть, смотреть,  до формы организации, архитектуры либо ведения беседы. Там, где господствует Ли, — не нужно насилия и права, все организуется само собой. 

Может быть, когда Павел писал о любви, он имел в виду именно Ли. И уж точно, если китайцам объяснять о чем писал Павел, то нужно обращаться к слову Ли. 

* * *
* * *

Беззащитность перед ночью. 

Ночь наступает, и ничто не в силах ее сдержать. 


***

Странно, что людям так желанен сон, и так нежеланна смерть. 

Так впитываться в сон, и так сопротивляться смерти.  Не сходится, нет никакой логики. 

Как нет никакого смысла в жизни, если тебя никто не зовет.


*** 

Наблюдение за тем, что властно наступает — завораживает. 

Судьба, соблазн, стихия своей чудовищной силой. 

Все это можно бесконечно наблюдать. 

 



* * *

Колодец времени все глубже. И в нем все больше незамеченного и непроясненного. Просто темнота, сколько ни вглядывайся. 

Отчаянье, что ты не сможешь с этим справиться. И темнота останется темнотой. И поглотит. 

Остается лишь бросать камешки и играть с эхом. 

Это как на очень большом участке земли. Его можно окультурить. Но затем он  начинает жить какой-то своей жизнью. И ты не контролируешь больше ничего. Когда сил не хватает, времени или денег, что, впрочем, одно и то же. 

***

Потому - не оглядывейтесь.

Я — тот, кто и не мое собственное прошлое.

Колодец времени все глубже. И в нем все больше незамеченного и не прояснённого. Просто темнота, сколько ни вглядывайся. 

* * *

Мир не складывается в целое. А если бы складывался, что было бы?

***

Бывает избыток, когда не знаешь, что с этим делать, и бывает недостаток, когда тоскуешь.

***

Какие-то поезда ходят, машины ездят, шуршат змеями. Но единственное, ради чего они это делают, единственное оправдание и смысл этого их движения — если они одного человека к другому несут. А это так редко бывает. 


* * *

Вальтер Беньямин пишет в «К критике насилия» (1921): «В намного более противоестественном сочетании, чем в смертной казни, можно даже сказать, в жутком их переплетении оба вида насилия присутствуют в еще одном институте современного государства, а именно в полиции. Хотя полиция представляет собой насилие в правовых целях (с распорядительным правом), она одновременно наделена полномочием самой устанавливать правовые цели, причем в широких границах (с правом выносить административные постановления). Позорная сторона этого ведомства заключается в том, что в нем упразднено разделение на правоустанавливающее и правоподдерживающее насилие: это чувствуют .лишь немногие, и только потому, что полномочия этого ведомства перерастают в грубейшие нарушения от которых государство не могут защищать законы лишь изредка, но тем безогляднее их применение в самых уязвимых областях и против просвещенных членов общества, от которых государство не могут защитить законы». А в 1940 году Беньямина останавливает на границе Франции с Испанией испанская пограничная служба и отказывает по въезде в страну, поскольку у него нет визы. 27 сентября Беньямин покончил с собой в пограничной гостинице. 

* * *

Как по-иному звучит песня, когда человек уже не живет... 

* * *
* * *

Хорошая идея — делать из миллионов фотографий, которые откладываются в тяжелые и непроницаемые пласты, — небольшие альбомы... На бумаге. На 24 фотографии... На каждый месяц или на полгода, или даже на год... Они не сольются в пласт. 

Несколько закатов, несколько лиц, несколько цветов, несколько стрекоз, несколько озер и волн на них... 

* * *

Когда боль — постоянна, что происходит с болью? 

Есть и в ней степени. Иногда она взрывается. Так вспыхивает Солнце — в какой-то своей части выбрасывает огромный протуберанец... А затем обращается к обычному ровному горению. 

Саламандры, обитающие на Солнце... Саламандры, обитающие в боли. 


***

Все удивительнее становятся Борис и Глеб. Они очень просто обозначили саму главную суть. Не за что бороться. Не к чему стремиться. Вор не может украсть ничего, чем мог бы владеть. Невозможно ничего украсть и присвоить в этом мире. 

Так, наверное, они нашли что-то. 

* * *

Previous