?

Log in

No account? Create an account

KSANFIK

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Записка, запечатанная в бутылку, отправленная по волнам моря — иногда достигает цели. Человек протягивает руку и достает ее из воды. И читает написанное. Но как достичь того, кто написал эти строки? Как это сделать? 



* * *

Радость — в близкой перспективе. 

А в далекой она оборачивается болью. 

И уже она и радость, и боль одновременно. 


***

Человек сооружает мост из писем к другому человеку. Но другой конец моста никогда не упирается в берег... Или упирается совсем не в тот берег. 


***

N. готов заплатить любую цену за то, чтобы не знать действительности. Ему нравится его собственная действительность, такая, которая наименее болезненна. И он не хочет боли... Вся его жизнь — уменьшение этой боли. Но она его настигает все равно. И это самое жалкое зрелище... Он отбивается и плачет, и жалуется. 

* * *

— О чем эта книга?

— У нее нет определенного содержания. 

— Так зачем же она? 

— Она сама себя читает.

— И как это послушать? 

— Она читает просебя... Надо очень тихо слушать.   

***

Так деревья различимы в темноте. Они словно бы светятся и отличаются от окружающей их тьмы. Их видно в темноте. Проявление.  Но надо почти не смотреть на них, чтобы их увидеть. 

***

А. Линдгрен: Человек должен быть готов всегда, во всяком возрасте, остаться один. 

Но, в принципе, человек и так всегда один. 

 


* * *

Н. рассказывает об опыте общения: «Иногда он ничего не отвечает. Молчит на все обращения. Подолгу — подолгу. Месяцами. Годами. И это тоже способ коммуникации. С другими разговаривает, и ты это видишь и знаешь, — а с тобой — нет. И так подчеркивает ту связь, которая есть... Молчит, но молчанием не рвет связь...» 

***

Может быть, он подражает Богу? 

***

И что можно рассказать в ответ на такое молчание? – Только самого себя – и создать и рассказать.


* * *

Когда человек говорит или пишет тебе: ... и верю, у тебя все будет хорошо, — он это делает уже на бегу. В бегстве от тебя, испуганный, ужаснувшись, спасаясь... 

***

Замедлив шаг, я был почти врасплох

Застигнут этим звуком. В переулке

Меня как будто звали, будто вздох

Донесся, будто «Здравствуй…» Были гулки

Ночные улицы, и только циферблат

Луны считал часы, доверив небу

Значение времен. И я был рад

Знакомству с ночью. Как простому хлебу. 

* * *
* * *

Тяга узнавать новое. 

А есть тяга узнавать знакомое. 

Езжу по улицам и узнаю знакомое. И радуюсь. 

* * *

Проем достоинства (дэ) есть то, чего следует держаться, 

Поскольку путь (дао) проявляется через него. 

Путь есть правило вещей,

Поскольку - безумный, поскольку -  невнятный. 


Пренебрегаемый! Безумный!  

Но его суть - обладание правилами.  

Безумный! Пренебрегаемый!  

Но его суть - обладание вещами. 


Глубокий! Темный! 

Но его суть – обладание силой, 

Эта сила значительнее всего, что существует, 

Ее суть -  обладание действительностью. 


Из древности продолжается до настоящего, 

Его имя неизменно,

Потому что провозглашает Начало множества. 


Но где я могу познать Начало множества, во всех его явлениях?  

Именно здесь.   


* * *

Одной из самых глубоких форм бедности, которую человек может испытать, является изоляция и исключение. Другие виды бедности, включая материальную бедность рождаются из изоляции, от того, что кто-то был нелюбим, отчужден, отстранен, исключен.


***

ПЛАЩ, КОРАБЛЬ И БАШМАЧКИ   

"Кому такой красивый плащ?"  

"Я сшил его Печали. 

Чтоб был он виден издали 

И восхищаться все могли 

Одеждами Печали". 


"А парус ладишь для чего?"  

"Для корабля Печали. 

Чтоб, крыльев чаячьих белей,  

Скитался он среди морей   

Под парусом Печали".  


"А войлочные башмачки?"  

"Они для ног Печали. 

Чтоб были тихи и легки 

Неуловимые шаги 

Подкравшейся Печали".


“The Cloak, The Boat, and The Shoes” —  William Butler Yeats


‘What do you make so fair and bright?’

‘I make the cloak of Sorrow:

O lovely to see in all men’s sight  

Shall be the cloak of Sorrow,

In all men’s sight.’


‘What do you build with sails for flight?’

‘I build a boat for Sorrow:

O swift on the seas all day and night

Saileth the rover Sorrow,

All day and night.’


What do you weave with wool so white?’

‘I weave the shoes of Sorrow:

Soundless shall be the footfall light

In all men’s ears of Sorrow,

Sudden and light.’

* * *

След — каким бы глубоким он ни был — исчезает. 

Как тень, а он и есть тень. 

Рукопожатие, объятие, поцелуй — какими долгими ни были , — отслоняются, 

как тени от своих хозяев, -  а они и  есть тени. 

Дом — каким бы крепким ни был — всегда воспонимание, — 

всего лишь тень, тень от тени.


***

Внимательный взгляд замечает след - даже на самом твердом граните - даже в глубине холодного камня, 

Камень, на который легла тень - уже другой камень, 

Чуткие губы услышат тепло дыхания - через тысячи километров - через столетия, 

Таково свойство губ. 

Дом случившийся - всех вместит, потому что его крыша - 

крыша мира.. 

* * *
* * *
* * *

Немота, связанная с глухотой. 

Немота, связанная с оглушенностью. 

Немота, связанная с отсутствием воздуха. 

Немота, связанная с прекращением дыхания. 

* * *

В китайском, говорят,  один и то же иероглиф — 乐 — обозначает и музыку,  и счастье . Произносится, конечно, по-разному.

Но музыка может быть и радостной и печальной. И счатье не обязательно связано лишь с довольством и безмятежностью. 

***

Алеша Карамазов говорит Коле Красоткину:  

— Послушайте, Коля, вы, между прочим, будете и очень несчастный человек в жизни.

— Знаю, знаю. Как вы это всё знаете наперед! — тотчас же подтвердил Коля.

— Но в целом все-таки благословите жизнь.

Один японец замечает по поводу этого места: т.е. Коля все-таки обретет счастье.... 

* * *

Если этот день — последний (а всякий день — последний), —  то в него не втащишь ничего, чего нет уже в твоей жизни. 

И потому он проживается в окружении всех людей и вещей, которые вошли в него. И какие-то раскрылись и разрослись, заполнили пространство, а какие-то — спят, или же только возможны —  и почти незаметны.

Как бы заметить этот мир...  

Потому что  —  страх, и детский лепет — всякий вздор, в основном... подменяющие мир. 


* * *

Как можно прочитать Tristia Мандельштама вслух?  Стихотворение имеет явное звучание. Оно тихое, затаенное, вполголоса... удивление перед открывающимся... чем?  И какой  еще может быть эта наука расставанья? 

Овидий жалуется, Мандельштам — совсем не жалуется. 

Кто-то умудрился романс написать на эти слова... 

* * *

По-настоящему проигрывают в самом лучшем своем состоянии или положении. В лучшей позиции или состоянии. Просто на твое лучшее состояние находится другое,  более совершенное. И твоя лучшая позиция оказывается худшей, не меняя своего качества. И твой успех есть поражение. 

А что тот, кто выиграл? Проигрывающие называют его баловнем судьбы... 

  

* * *
* * *

Когда долго продолжается громкий звук – а потом внезапно становится тише – на какое-то время теряешь способность вообще слышать. Затихание звука сопровождается потерей слуха вообще — даже если такая глухота  длится лишь долю секунды. На мгновение оказываешься в безмолвном мире, в котором звук продолжается, но не достигает порога твоей чувствительности. Это обморок настоящий. Так происходит разрыв между сознанием и действительностью, разрываются те корешки, которыми ты зацеплен за мир. И где ты в этот момент?

***

Семь дней читаю Tristia... 

* * *

Как калеке учиться жить? 

Безвозвратной утратой? 

Или пониманием науки вычитания? 

Что остается при утрате? 

* * *

В «Дне благодарения» —   Дорис Ли,  — прошлое, которое переживается как утрата. Как сон, в котором ты видишь того, кто дорог, но уже не дотянуться до него. И образуется такое пустое пространство натянутое между твоей тоской и прекрасной картиной — как будто внутри музыкального инструмента.  И оно начинает звучать... 

Doris Lee - Thanksgiving (1935)


***

Как звучит Целан? Вне рамок, в которые его помещают, в которых он должен звучать согласно предписаниям рамок? 

you slide across my mouth

midway through the words

I address to you, shadow,

to give you weight. 


* * *

Повтояющийся жест — она разглаживает волосы, спускающиеся на лоб — судорожно, настойчиво. Прижимает их, вытягивает, — снова и снова. Бесконечное повторяющееся движение. Как будто она хочет успокоить нечто, но не знает точно, что именно, и вот хватается за волосы. О, если бы это только удалось. Беспокойство — но неясное совсем. Когда хочется успокоиться — но только убегаешь от себя — во все стороны. 

Трудно удержать себя от этого разбегания. 

Так играют иногда Баха — он припоминает тогда что-то. Но это припоминание с трудом дается. 

***

Выпгыгнуть за пределы, но вокруг — только пределы. 

***

Удивительна скука тех, кто занимается ученым трудом. Среди них есть горящие, но большинство — не горит никаким огнем. Выполняют рутинную работу. Смысл этой работы — ускользает. И вот кто эти люди? Здесь такой риск потеряться, гораздо выше, чем у тех, кто занимается землей и металлом. 

* * *

Ложь обобщений — всяких, — и суждений. 

***

Как странно, предающий — предает себя. 


* * *
* * *

***

Почему-то все время слышу, читаю, натыкаюсь на фразу: приближается зима, зима близко... 

***

Лучшее, что прочитал: 

Не сравнивай, живущий не сравним... 

* * *

Приглашение на казнь — словно бы отражение Воспоминаний Надежды Мандельштам... 

***

Поворот глаз — и вдруг открывается такая картина... 

***

Но что же эти люди? Которые терзают и мучают? За бодхисаттву как-то более спокойно. Но что же эти — вокруг бодхисаттвы? 

* * *

Previous