?

Log in

No account? Create an account

KSANFIK

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

Озера играют солнцем — перебрасываясь им, — не так, как перебрасываются мячом, — а как перебрасываются драконом — и так до самого заката — пока этот дракон переливается потоками — света и золота, растворяясь в их воде. 

***

И — обнаружение пустоты и провала. Посреди этого сияющего мира. В каждом. 

***

Смешно, когда какую-то книгу рекомендуют как «для юношей»... Потому что там — о самоубийстве или о любви, или вот об этом обнаружении одиночества и пустоты...

***

Во сне тоже жизнь — и самая настоящая. Целая  настоящая еще одна жизнь. Просыпаешься, а персонажи вокруг тебя — не менее эфемерны и фантастичны, чем те, что во сне. Но они более уверенные в том, что не спят.  

* * *

Есть люди,  не вдающиеся в сложные вопросы. По разным причинам, чаще всего, потому что не доходят до этих сложных вопросов. 

Простецы. Живут в предельно простом мире.  Не вляпываются ни во что. Не причиняют сложности и проблемы.  

Но даже их то и дело накрывает и вытаскивает в абсурдный мир. Вопросы и обстоятельства приходят за этими людьми. 

Они стоят и хлопают глазами. И жмурятся.

***

Они жертвы?

***

Распадающееся состояние. Их просто разрывают — в самом буквальном смысле. Вопросы и обстоятельства. 

«Если кто мир весь приобретет, а душу свою потеряет».  Это и о них тоже, об этих простецах. 

Пройти мимо самого себя. Не обратить внимания и себя не узнать. Делать карьеру и много всего еще, — а себя не узнать.  

***

А как эти,  неспособные ни к чему? Что они? У них и нет возможности никакой заметить себя. 

Они свидетели пустоты намерений?  Они рядом и свидетельствуют, как ужасные свидетели, — пустоту намерений и свершений. О них спотыкаешься во  всяком успехе и всяком счастье. 

Они благословение. 

* * *
* * *

Грозный генерал Сикорский по-русски назывался бы Синичкиным. Стал бы он генералом с таким именем? 

***

Лев по природе — лев и хищник. Синичка — мирная, но отважная птица. 

Епископ — человек власти. И пуступает в соответствии с этим главным своим  этосом. Может ли он преодолеть свою природу? Которая — в распространении и защиты власти властью. Евангелие — только для легитимации власти. Какое-то невероятное предательство. Политики отказались от этой легитимации. Сняли короны, иногда с головами. Епископы продолжают эту линию. 

Какие есть примеры умаления власти, почти отказа от нее? 

***

Вечный поиск алиби. Это не я. Я здесь не при чем. Я был у себя дома и читал книги... 

* * *
* * *
* * *

Гандлинг говорит (17 век): Тот, кто живет, как живет строгий юрист, отправится в ад. (Who lives merely as a strict jurist will go to hell). 

***

Церковь — совершенно нищая. С нее нечего взять. То, как она богатится — это всего лишь подражание богатым. Жалкое. И что бы она ни делала — она нищая. Ей стоило бы заботиться о приличной нищете. Опрятной. Это более достойно и красиво. 

***

Бесполезно обращаться к Церкви с какой-то просьбой. У нее ничего нет. И в этом ее главная ценность. Если она что-то дает — это всегда пыль в глаза. Подражание тем, кто может дать. 

* * *
* * *

Всему можно научиться только у других людей.  Это неявное научение большей частью.  Всякому — и плохому и хорошему. Как струи света оно расстекается, струится. Благородство, умение не объясняться мелочно, не настаивать на своем...  Удивительные вещи;  самое, наверное, красивое, что может быть в человеке. 

Может ли это быть  врожденным? 



* * *
* * *

Одна и та же ситуация содержит в себе бесконечный набор значений. Признание в любви — оно и смешное, и трагическое, и трогательное, и постыдное, и героическое, и отчаянное, и уморительное, и низкое, и высокое, и грустное, и печальное... Если оно настоящее — оно именно такое... Все настоящее такое. 

* * *

Возьмите любую самую простую ситуацию. И отдайте ее на суд людям. И она тотчас станет сложной и неразрешимой. 

Потому право — это насилие и власть. И потому право  не до конца рационально. Пытаются соединить его с разумом, но как это ни делают, в остатке обнаруживается власть и насилие. Потому что нет согласия ни в чем. Право утверждает это согласие среди несогласных. 

И потому Остин, выходит, прав. Те же, кто с ним не согласен, занимаются не правом, а теологией, скорее. Либеральная юриспруденция теологична. Непременно наделяет право божественными атрибутами. Создает бога.  И готова приносить ему жертвы. Т.е. все равно обращается в иррациональные практики. 

***

Китайцы говорят о Ли —  禮. Непереводимое на европейские языки слово. Принцип сообразности и ненасильственной гармонии. Он универсальный, может проявляться во всем — от манеры пить воду, приветствовать или прощаться, сидеть, смотреть,  до формы организации, архитектуры либо ведения беседы. Там, где господствует Ли, — не нужно насилия и права, все организуется само собой. 

Может быть, когда Павел писал о любви, он имел в виду именно Ли. И уж точно, если китайцам объяснять о чем писал Павел, то нужно обращаться к слову Ли. 

* * *
* * *

Беззащитность перед ночью. 

Ночь наступает, и ничто не в силах ее сдержать. 


***

Странно, что людям так желанен сон, и так нежеланна смерть. 

Так впитываться в сон, и так сопротивляться смерти.  Не сходится, нет никакой логики. 

Как нет никакого смысла в жизни, если тебя никто не зовет.


*** 

Наблюдение за тем, что властно наступает — завораживает. 

Судьба, соблазн, стихия своей чудовищной силой. 

Все это можно бесконечно наблюдать. 

 



* * *

Колодец времени все глубже. И в нем все больше незамеченного и непроясненного. Просто темнота, сколько ни вглядывайся. 

Отчаянье, что ты не сможешь с этим справиться. И темнота останется темнотой. И поглотит. 

Остается лишь бросать камешки и играть с эхом. 

Это как на очень большом участке земли. Его можно окультурить. Но затем он  начинает жить какой-то своей жизнью. И ты не контролируешь больше ничего. Когда сил не хватает, времени или денег, что, впрочем, одно и то же. 

***

Потому - не оглядывейтесь.

Я — тот, кто и не мое собственное прошлое.

Колодец времени все глубже. И в нем все больше незамеченного и не прояснённого. Просто темнота, сколько ни вглядывайся. 

* * *
* * *

Мир не складывается в целое. А если бы складывался, что было бы?

***

Бывает избыток, когда не знаешь, что с этим делать, и бывает недостаток, когда тоскуешь.

***

Какие-то поезда ходят, машины ездят, шуршат змеями. Но единственное, ради чего они это делают, единственное оправдание и смысл этого их движения — если они одного человека к другому несут. А это так редко бывает. 


* * *
* * *

Вальтер Беньямин пишет в «К критике насилия» (1921): «В намного более противоестественном сочетании, чем в смертной казни, можно даже сказать, в жутком их переплетении оба вида насилия присутствуют в еще одном институте современного государства, а именно в полиции. Хотя полиция представляет собой насилие в правовых целях (с распорядительным правом), она одновременно наделена полномочием самой устанавливать правовые цели, причем в широких границах (с правом выносить административные постановления). Позорная сторона этого ведомства заключается в том, что в нем упразднено разделение на правоустанавливающее и правоподдерживающее насилие: это чувствуют .лишь немногие, и только потому, что полномочия этого ведомства перерастают в грубейшие нарушения от которых государство не могут защищать законы лишь изредка, но тем безогляднее их применение в самых уязвимых областях и против просвещенных членов общества, от которых государство не могут защитить законы». А в 1940 году Беньямина останавливает на границе Франции с Испанией испанская пограничная служба и отказывает по въезде в страну, поскольку у него нет визы. 27 сентября Беньямин покончил с собой в пограничной гостинице. 

* * *
* * *

Как по-иному звучит песня, когда человек уже не живет... 

* * *

Хорошая идея — делать из миллионов фотографий, которые откладываются в тяжелые и непроницаемые пласты, — небольшие альбомы... На бумаге. На 24 фотографии... На каждый месяц или на полгода, или даже на год... Они не сольются в пласт. 

Несколько закатов, несколько лиц, несколько цветов, несколько стрекоз, несколько озер и волн на них... 

* * *
* * *

Когда боль — постоянна, что происходит с болью? 

Есть и в ней степени. Иногда она взрывается. Так вспыхивает Солнце — в какой-то своей части выбрасывает огромный протуберанец... А затем обращается к обычному ровному горению. 

Саламандры, обитающие на Солнце... Саламандры, обитающие в боли. 


***

Все удивительнее становятся Борис и Глеб. Они очень просто обозначили саму главную суть. Не за что бороться. Не к чему стремиться. Вор не может украсть ничего, чем мог бы владеть. Невозможно ничего украсть и присвоить в этом мире. 

Так, наверное, они нашли что-то. 

* * *

Все хорошо в Генри Пятом. И он хорош.  Вот только действует не самостоятельно. Епископы манипулируют им, отвлекают внимание от  требований Парламента  к Церкви, натравливают на Францию. Льстят и подкупают.  Оплачивают эту войну — во имя Господа и «кровавого стяга».   Без них, мелькнувших своим шепотом в первой сцене, эта история стала бы мелкой.

Первая сцена лишает пьесу однозначности, выступает контекстом для каждого малейшего эпизода, и открывает сеть разломов, уходящих вширь и вглубь, и между людьми, и в душе. Есть за чем наблюдать. Самое большое геройство оказывается близким нелепице, а нелепица никогда не лишена смысла. В этой пьесе Шекспир помещает смерть Фальстафа — шут умирает как человек... 

Ты всегда отчасти — марионетка,  лодка без кормила, которую несет по волнам, но эта марионетка осознает себя, и эта лодка вполне понимает произвольность течения, которому неизвестен ее путь. 

Потому, как бы ни прочитывали Шекспира, он не умещается ни в одно прочтение. Патриоты с радостью обнаруживают Генри как национального героя, а пацифисты - находят в пьесе ужас войны... И те, и другие — просто попадают в обстоятельства, узнавая их из своих собственных обстоятельств.  Но остается что-то еще, помимо обстоятельств. 

***

Генри Пятый предвосхищает Войну и мир. 

* * *
* * *

Стоял на мосту — через реку, ставшую границей. 

Первобытный Буг. Никому не принадлежащий, ускользнувший в нейтральное пространство...  

Первобытный Бог  — текущий сам по себе. Ни для кого и ни для чего. В стороне совершающий свои отмели и затоки. Ничей Бог.

Не широкий и не узкий, не быстрый и не медленный. 

Не извилистый, но и не прямой. 

Не глубокий, и не мелкий. 

По нему не ходят лодки, не тянутся баржи.

Только луна, только солнечный блики. 

И нет купальщиков, и нет рыбаков, 

и нет целующихся парочек в тенях ив , 

высящихся вдоль берегов.

Только птицы, только ветер.

Это хорошо... 

Как тайная дверь, 

как тайный путь — 

не закрытый, но открытый, 

у всех на виду... 

Но поток жизни течет поперек этой реки...  



* * *
* * *

***

Будить тех, кто разбужен.

***

Наблюдать за тем, как растет сосна. 

***

Дэвид Лоуренс :

Self-Pity

I never saw a wild thing
sorry for itself.
A small bird will drop frozen dead from a bough
without ever having felt sorry for itself.

 



* * *
* * *

Дважды пытался слушать Кадзуо Исигуро — «Не отпускай меня». И дважды бросал. Просто не мог продолжать вдумываться в этот рассказ... 

Это медитация — разворачивание ситуации до мельчайших деталей и подробностей. Существо, судьба которого предопределена,  - а в этом случае — это клоны, которые будут разобраны на органы... Живут, надеются, рисуют, сочиняют стихи, влюбляются — но разбираются в конце-концов на органы... С сознанием того, что это их долг и призвание... 

Это трагедия не клонов, конечно, а простой простой жизни, —  от которой обычно заслонен ты завесой, состоящей из множества  вещей, дел и слов... А тут прорывается этим японцем... Каждой страницей... 

***

Для того, чтобы что-то понять и узнать, не всегда полезно расчленять на кусочки или снимать кожу... Так можно и не узнать ничего. 

Лучшее знание о человеке — через его дыхание...   




* * *

Postfactual policy 

Postfactual society

Postfactual history

Postfactual fact...

Самые модные концепции 2016-17... 

Но разве это новое? Просто прежние «факты» вдруг стали зыбкими и вариативными. Те, кто держал эти «факты» — ушли... со своей верой в эти «факты»... или со своими идеями о «фактах», или своей ложью о «фактах», — со всем, что создает «факты». 

Эти слова с приставкой «пост» — очень беспомощные. 

***

Те, кто были дальними, стали близкими (Эфесянам). Единственное чудесное. И редкое.  

 

* * *
* * *

Ф. Маккорт «Прах Энджелы»... В книге о нищей ирландской семье самое удивительное — это благотворительность католических организаций... То, что Маккорт описывает как часть мира, создающего нищету и страдание, все-таки как-то не вполне вмещается в этот мир. Бюрократизированная, формальная, часто с каким-то третьим интересом, часто  — фарисейская и очень-очень холодная — но благотворительность и помощь тем, кто нуждается в еде и одежде. 

* * *

18. 

Когда Великий Путь оставляется, 

являются сострадание и милосердие;

Когда обретаются мудрость и разум, 

Является с ними великое беззаконие.  

Когда теряется гармония среди шести близких, 

Является почитание сыновнего благочестия;

Когда страна и дом погружаются в сумерки и беспорядок,

Являются верные слуги. 

* * *
* * *

Previous · Next